Достучались до дьявола. Церемония закрытия Олимпиады показала, куда движется МОК

Олимпиада в Париже наконец закрылась. Наверное, кто-то из спортсменов, особенно тех, кому довелось завоевать награды, будет по ней скучать. Разумеется, что и среди болельщиков и гостей Игр далеко не всех отравили, ограбили и заставляли нырять в Сену. В основном же критики наблюдаются среди тех, кто лично смотрел церемонии открытия и закрытия Игр, а также ориентировался по новостным сводкам.

Удивительно, но общее впечатление в целом совпало как в России, так и за рубежом. И если церемония открытия вызвала больше недоумения, за которым где-то последовала тишина, а где-то – даже попытки оправдать увиденное, то появление на афише церемонии закрытия дьявола собственной персоной уже заставило задуматься. Вообще, создалось такое впечатление, что в последний момент сценарий был подкорректирован, исходя из соображений: «Сгорел сарай – гори и хата».

Разумеется, нет. Таким постановкам и шоу предшествуют недели репетиций, поэтому просто взять и поменять всё в последний момент невозможно. Тем не менее упорное использование библейских сюжетов удивляет. Причём одно дело, если они трактуются традиционно, и совсем другое – то видение, которое предложили организаторы. Речь в первую очередь, конечно, об актёрах.

Каждый, кто хочет видеть во всём символизм, получил богатую пищу для размышлений. Трансгендеры на открытии, ужасная организация, череда скандалов, заявление Томаса Баха об уходе и дьявол – такое ощущение, что все две недели целиком прошли по хитрому сценарию. Но так получилось. Зато сколько это дало поводов для различного рода толков и высказываний. Только ленивый не пнул МОК за то, что увидел с трибуны или по телевизору.

Кстати, в чём-то, видимо, представителям традиционных взглядов пошли и навстречу. Например, планировавшаяся(-шийся) знаменосцем от Алжира Иман Хелиф так не понесла(-нёс) флаг. Однако это могло быть решением не МОК, а алжирских спортивных властей. И не только спортивных. Впрочем, женский бокс на этих Играх погрузился в такую пучину, что вытащить его оттуда теперь, никого не обидев, будет непросто.